Журнал `Юность`, 1973-3 - журнал Юность

Буржуазное Временное правительство проявляло трогательную заботу о свергнутом царе и его семье.

В Царскосельском дворце шла размеренная жизнь.

Господа министры готовили отъезд «августейших особ» за границу, на первое время на какой-нибудь фешенебельный курорт Средиземноморья или в Англию. Большевики бдительно следили за этой возней.

Они хорошо знали историю, помнили об ошибках Парижской коммуны, не забывали и обращения Марата к восставшим парижанам с пламенным призывом не допустить эмиграции Людовика XVI, Марии-Антуанетты и наследника престола. «Скачите в Сен-Клу, если ещё не поздно, — призывал Друг народа, — возвратите короля и дофина… держите их крепко… заприте… чтобы они не могли больше конспирировать; задержите всех миллионеров и их прислужников!» — гремело над Францией в 1790 году.

Солдаты из преданных большевикам воинских частей не спускали глаз с Царскосельского дворца. Но после бурных дней Февраля в Петрограде восстанавливался старый образ жизни. Знать сообразила, что ничто ей не угрожает, и начала возвращаться в свои особняки. На Невском открылись шикарные рестораны. А на окраинах, как и прежде, выстраивались с ночи в очередь за хлебом смертельно усталые женщины, которым нечем было накормить детей.

Уже в начале марта Матильда Кшесинская вышла из «подполья», возвратилась в Петроград. Старые знакомые посоветовали: идите к господину Керенскому, вы наверняка получите у него поддержку против этих ужасных узурпаторов.

Министр юстиции Александр Керенский — лидер эсеров, популярный адвокат, произносивший в своё время громкие речи против самодержавия, — был польщён неожиданным визитом пикантной посетительницы. В свои сорок четыре года она выглядела превосходно. Министр был молод: ему исполнилось тридцать шесть.

Кшесинская сделала книксен, смахнула слезу, многозначительно посмотрела Керенскому в глаза:

— Вы всё можете, Александр Федорович!

В особняках уже ползли слухи: Керенский будет премьер-министром.

Любезность министра юстиции не знала границ. Он обещал царской фаворитке всемерную поддержку и тут же приказал выдать официальную справку, что Временное правительство не имеет никаких претензий к балерине Кшесинской и что её имущество — роскошный дворец — не подлежит конфискации.

Тут надо сказать о некоторых чертах характера Кшесинской. Она была необычайно осторожна, расчетлива, прижимиста, осмотрительна. В её личных покоях обнаружили двадцать толстых тетрадей, в которые она записывала расходы, большие и малые: за шляпу—115 рублей, человеку на чай — 10 копеек, Вове — 5 копеек. И тут же в тетради записи о балансе игры в покер — баланс этот составлял десятки тысяч рублей.

Но царская фаворитка не только играла «по маленькой» в покер. Она загребала миллионы. Репортёр газеты «Биржевые ведомости», сумевший пробраться Во дворец после бегства Кшесинской и основательно порывшийся в её записях, которые, как она полагала, никто никогда не увидит, писал: «Нам удалось, ознакомиться с целым рядом интереснейших материалов, выясняющих, что г-жа Кшесинская сыграла роль не только в балетной среде, но и в других областях русской жизни, как, например, в промышленности. У балерины сохранился целый ряд телеграмм за подписью великого князя Сергея Михайловича, явно подтверждающих коммерческие взаимоотношения балерины и князя… Г-жа Кшесинская участвовала в крупных коммерческих делах, пользуясь услугами и влиянием великого князя… Ознакомившись с этими материалами, мы не удивились, когда прочитали несколько писем, адресованных «глубокочтимой и глубокоуважаемой Матильде Феликсовне», с просьбой посодействовать освобождению от призыва и устройству отсрочки».

Время игры в покер прошло, но расчетливость, хитрость, изворотливость остались, и эти свои качества предприимчивая дама пустила в ход.

После визита к Керенскому, окрыленная его поддержкой, Кшесинская действует ещё энергичнее. Она обращается к так называемому общественному градоначальнику, и тот посылает десятого марта во дворец своего представителя, подпоручика Карпова, с заданием продемонстрировать, что «общественные силы» поддерживают Кшесинскую в её правах на дворец. Ловкий подпоручик, составив акт о вселении броневого дивизиона и большевистских организаций, сумел изъять из дворца корреспонденцию Кшесинской, в том числе и письма Николая II.

Теперь Кшесинская направляется к большевикам.

Она одевается как можно скромнее, у нее почти траурный вид. Она вся в чёрном. Восемнадцатого марта она предстает перед председателем Петроградского комитета большевиков Львом Михайловичем Михайловым. Требует она немногого: пусть возвратят ей верхний этаж дворца, она там откроет пансион-столовую, будет вкусно кормить своих клиентов. Всем будет хорошо, и она себя обеспечит.

Михайлов, разумеется, отклоняет просьбу царской фаворитки. И тогда она выпускает коготки. Она решает судиться и направляется к прокурору Петроградской судебной палаты. Пишет заявление, пока осторожное, вкрадчивое, но настойчивое: «Желая знать положение моего владения, я 18 марта поехала в свой дом (дом, а не дворец. — 3. Ш.) и убедилась, что в доме моём расположились две организации: в первом этаже броневая автомобильная часть, а во втором этаже Петроградский комитет социалистов-большевиков. Подчеркивая вполне корректное и вежливое ко мне отношение представителей обеих этих организаций, которые объяснили занятие моего дома крайней необходимостью, вызванной событиями, я из беседы с ними убедилась, что воинская часть считает необходимым не очищать Моёго дома по соображениям «государственным и стратегическим», а Петроградский комитет считает себя гостем воинской части».

Вспомним, что происходило в те недели в России.

Не только в Петрограде, но и во всей стране нарастала ужасающая экономическая разруха. На огромном фронте первой мировой войны умирали каждодневно тысячи русских солдат. Временное правительство и не помышляло о том, чтобы покончить с чуждой и ненавистной народу войной. Буржуазные органы насилия уже готовились к новому туру разгрома революционных сил.

Но 4 апреля происходит огромной важности историческое событие: из эмиграции возвращается Владимир Ильич Ленин и своими Апрельскими тезисами развёртывает перед большевиками и всем народом ясную политическую программу дальнейшей борьбы в новых условиях, после свержения царизма. На повестку дня выдвигается основная задача — борьба за единовластие Советов, за перерастание буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую. После выступления у Финляндского вокзала Ленин направляется к дворцу Кшесинской и многократно выступает с балкона дворца перед петроградским пролетариатом. Дворец Кшесинской временно становится штабом революции.

В этой ситуации начинает формироваться, хотя контуры его не для всех зримы, союз всех антипролетарских сил — от эсеров до подонков из черносотенных «Союза русского народа» и «Союза Михаила-архангела». Программа реакции ясна: отвлечь народные массы от насущных политических задач, оболгать большевиков, попытаться любой ценой, любыми средствами очернить их в глазах разных слоев населения, вызвать ярость обывателей, апеллируя к их самым низменным инстинктам. Ну, как тут не воспользоваться «делом Кшесинской», её претензией к «узурпаторам-большевикам»! Буржуазная пресса всячески раздувает «дело о дворце». Эта тема вытесняет с газетных столбцов материалы о положении русской армии на фронтах, важнейшие политические события.

Петроградские газеты дают соответствующий настрой провинциальной прессе.

Большевики внимательно следили за нарастанием злобной кампании. 12 апреля Исполнительная комиссия ПК РСДРП(б) на своем заседании специально поставила вопрос о помещении для ПК в связи с тем, что Временное правительство поддерживает претензии Кшесинской. Постановление было ясным и кратким: не уступать дворец царской фаворитке, принять меры, чтобы он остался в распоряжении большевистских организаций. Следует иметь в виду, что к тому времени во дворце находились не только Петроградский и Центральный комитеты РСДРП(б), но и Военная организация большевиков, Солдатский клуб, Центральное бюро профессиональных союзов, фракция большевиков Петроградского Совета, редакция «Солдатской правды» и некоторые другие большевистские организации. Дворец стал бастионом большевиков и притягательным центром для всего питерского пролетариата.

Но Кшесинская и её покровители намерены вести драку не на живот, а на смерть. Они ведут яростную закулисную подготовку, мобилизуют новые силы, изыскивают новые методы и формы наступления.

И, конечно, надежда возлагается на суд. Ведь вся царская юстиция осталась нетронутой, все законы и принципы царского времени, в сущности, незыблемы.